Провожая старый день минувший,
Едва подушки мягкой головой коснувшись,
Предавшись снам, им радостно внимая,
С антрактом сцену жизни покидаешь,
А утром под птичье голосистое звучание
Кулисы поднимает память вновь руками,
Открывши декорации, опыт и сюжет на сцене:
Ошибки, счастье, взлёты, навыки, падения.
У памяти особая в театре роль отведена:
Ввести сценарий, сохраняя линию сюжета,
В чуть приоткрывший глаз от отблеска рассвета,
Вновь запуская весь репертуар игры в полёт,
Чтоб двигаться вперёд как реактивный самолёт,
А не бежать, как мышка, в колесе на месте.
Так может помнить жизней прошлых песни
Настолько же полезно как помнить день иль год?
Ум постоянно занят чем-то интересным,
А если болтовню его утихомирить на досуге,
Как шумную толпу, которая штурмует вход,
То и у памяти окажутся не столь коротенькие руки
Как думают порой умы, что вторят во весь глас,
Что мы играем сцену жизни только раз,
Им представляется игры порядок древний
Отрезком времени от нашего рождения
И до момента как бьёт последний час.
А если не по нраву им приходится сценарий,
То в адресат судьбы бросаются стенания.
Отрезок, он и есть отрезок, что нет картины в целом,
Порядок застлан жизни весь закономерный.
А если выйти из-за кулис за театральные пределы,
То что покажет рук творение памяти бескрайней?
Что столкновение с людьми не может быть случайным,
Что справедливы все события, что происходят с нами,
А жизнь — театр, что ранее мы сколотили сами.
Мы связаны с людьми невидимыми крепкими узлами,
Перетасовывая карты из жизни в жизнь меняемся ролями,
Друг друга задевая то любовью, то колючими шипами.
Узлы нам вяжет крепко всплеск эмоциональный,
Что в прошлых воплощениях верёвку вил меж нами.
И потому, ступив на сцену, едва столкнувшись рукавами,
Или отбросит в сторону, или по жилам заструится пламя.