New

Вот представьте себе, вы еще не родились. Хотя рождение это тоже весьма относительное понятие. AND, actually, рады, что решили пойти на проект «Земля» и даже уже согласились. Стоите, ждёте инструкций, а вам говорят, мол, нет их, поймёшь по ходу дела. Ну ладно. «В школу только вот не кайф ходить» – думаете вы, понимая, что всё равно придётся. Дальше наблюдаете за своим рождением, что весьма вас не впечатляет. Не очень-то приятное занятие. Ну ладно, идёте дальше. Вот первый раз на руках у мамы, нравится. Женщины вокруг орут слишком громко, не нравится. Периодически всем говорите: «Эй, эй, поосторожней там, не уроните!", но получаются какие-то непонятные звуки. Дальше первые шаги. О, это вам очень нравится. Особенно бегать. Даже если больно падать. Вот вам дают пробовать первый раз мороженое, вы про себя думаете: «Фуу, какая гадость холодная» – having decided, что над вами однозначно шутят. И даже кривитесь, а потом втягиваетесь. И сами просите купить эту вкусную гадость. А дальше школа. Скучно. Придумываете себе развлечения. Идёте дальше. Затем потихоньку взрослеете, испытываете много разных чувств и эмоций от происходящих вокруг событий. И крутите вертите в уме эти события, как кубик Рубика, чтоб в конце концов соотнести их к той или иной стороне. Чтоб понять как устроена жизнь и найти в ней хоть какой-то логический смысл. И вот все стороны сложены, все ходы понятны и следственно причинные связи найдены. Но окружающее вас по-прежнему не впечатляет. Идёте дальше.

В какой-то момент, оглядываясь на всё происходящее вокруг, думаете: «А ведь как хорошо и легко было бы, если бы при входе в этот мир всё-таки выдавали инструкцию как здесь всё устроено. Что сложно было её подготовить заранее? Да у всех устройств есть инструкция! У пылесоса, холодильника и даже чайника. А на самое главное «устройство мира» нет. В чём прикол?"

И тут задумываетесь отчаянно и, наконец, начинаете улыбаться над очевидными вещами. Почему, actually, должно быть легко? Мышцы не растут, если не увеличивать нагрузку. Дерево без ветра – хрупкое стекло. Дикие растения превосходят во много раз своих тепличных братьев. И дикий зверь отважней домашнего питомца, будь хоть таких же он пород. Цыплёнку нужно тоже хорошенько постараться, чтоб изнутри разбить яйцо и вылезти наружу, а помоги ему и будет он слабее всех своих собратьев.
И также стержень, что у нас внутри, ему подобные погодные ненастья лишь в пользу. А жизнь есть тренировка для него. Тогда вы снова вопрошаете себя: «Полезно ли, чтоб было просто и легко?» Идёте дальше.

Плыву я на лодке в таежной местности, пробираясь сквозь дымку тумана, сквозь заросли, закрывающие горизонт воды. Вокруг бескрайние болотистые илы, что отражения нет в воде, не разглядеть ни лик свой, ни глубины. Уставшая гребу немало времени, прикладывая все усилия. И вижу впереди белеет островок, над ним как будто золотистая мерцающая дымка. Растительность совсем другая и средь серовато-зеленого болота она мне кажется каким-то раем. Я погребла быстрее и уперлась лодкой во что-то под водою, что не давало дальше плыть. И вот отчаяние меня взяло – до островка мне не достать. Я пробовала встать, прикинуть расстояние, я пробовала рукой залезть в болотистую грязь, чтоб оценить смогу ли я проплыть, веслом оценивала глубину, оно тонуло лишь ко дну, звала кого-нибудь на помощь, но с островка мне эхом отвечал мой голос.

На миг, когда бывало снова я в отчаянье впаду, себя настолько одиноко ощущала в том лесу, что мне казалось там умру. Но вновь из угнетающего настроения вытаскивала себя за волосы, усаживалась на сидение и думала, как дальше быть. Тут вдруг ворона каркнула, я подняла голову, посмотрев наверх, а надо мной висели ветки дерева. А с ними в голову пришла идея, что если встать так аккуратно на сидение, чтоб я смогла достать, по крайней мере, до одной, а там, глядишь, схвачусь за следующую другой рукой. К тому же, не так ведь остров далеко. Но я сижу и трушу. А, чтоб пойти на этот шаг, необходимо было справиться со страхом: вдруг не достану и буду я висеть на ветке, словно груша, пока вконец не упаду.

Но тут мне словно что-то подсказало: «Бояться жить не нужно, она так коротка». Что поднялась тихонько на сидение и резко сделала один прыжок, и крепко всеми пальцами вцепилась в ветку. А лодка раскачалась, сделав оборот, отплыла дальше, кидая мне предупреждение: «Обратного пути уж нет». Я начала раскачиваться, чтоб ухватиться за другую ветвь и каждое похрустывание во мне звучало эхом: «Вдруг это под моей рукою треск?". Но этот, наступающий на пятки, страх способствовал лишь ускорению, как раз необходимому в болотистых местах. С одной перебираясь на другую, держась за них как за последнюю надежду выбраться, я перестала вперед смотреть или назад, а стала растворяться в маленьких шажках. От одной ветки до другой. AND, наконец, почувствовала под ногами берег островка: золотистый, теплый и сухой.

Присевши, отдышалась и вглубь пошла. И тут передо мной возник белесый силуэт. Я завороженно смотрела на него и улыбалась. В ответ он мне сказал, что этот случай подвернулся неспроста. Что в буднях жизнь день изо дня похожа на рутинное болото, а ветви, что над каждой головой висят, лишь только подними повыше взгляд, являются творением. Что творчество и есть они. «И передай всем, – He speaks, – перебирайтесь к берегу по ним».

Then, слегка толкнув, сказал: «Проснись». И я глаза открыла.